... Жизнь во Сне ...
...возможно всё...
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

... Жизнь во Сне ... > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — пятница, 16 ноября 2018 г.
`503 djosolin 06:53:12

Те - кто мыслит стереотипами не способен увидеть истины. Тот кто раз и навсегда что-то решил для себя и не меняет мнения, не слушает другие точки зрения - не способен шагнуть за рамки своего мировосприятия, не способен придать критике собственные суждения. Человек - существо разумное, человек ДОЛЖЕН мыслить критически - я верю, что именно так достигается личностный и общечеловеческий прогресс. Я феминистка, это моё решение, но я поддерживаю далеко не всё. Я феминистка - но феминизм бывает разным - радикальным, либеральным, бывает неофеминизм и так далее. Я женщина и отстаиваю свои права -но они не должны мешать другим людям. Я - чайлдфри, мне просто не нравятся дети - и чем младше - тем сильнее, но обязана признавать, что нынешнее поколения всё же лучше моего - они замечают несправедливость, они не аполитичны, как были мы, они - активные горожане прямо со школьной скамьи. Я уважаю этих школьников за то, что они выбрали бороться - это имеет смысл - их не будут сажать, а принятые меры против детей всегда вызовут резонанс. Я не люблю детей, но дети страны - это очень важно, это новые формирующиеся горожане - поколение, которое будет позже управлять Россией. И что же - эта самая страна позволяет себе такое, как в Кемерово. Да, я не люблю детей... Но мне было страшно, когда я представляла горе их родителей - это не было горем власти - им всё равно что будет после них, родителей убитых детей (именно убитых - равнодушием путинской власти) назвали митингующими/оппози­цией/бузотерами... Мне грустно от того, что люди верят в эту власть и не применяют критического мышления к своим убеждениям. Это как очистка компьютера от устаревших файлов - критически рассматривать собственные тезисы, принципы и суждения нужно регулярно. Я атеистка - я не верю ни в загробную жизнь, ни в Аллаха, ни в Господа - я считаю, что сильному человеку творить беззаконие должен мешать внутренний стержень, а не запугивание карой и наказаниями и обещаниями райской жизни за примерное поведение - но я всегда послушаю человека, чьи взгляды отличны от моих, и ежели я услышу аргументы весомее моих - я должна буду пересмотреть свою позицию, естественно. И я никогда не обижу адекватного религиозного человека - они имеют право верить, пока это не мешает мне - и наоборот, я не верю, но это не должно мешать им. Иногда тяжело достичь этого баланса - но если люди будут добрее друг к другу и мудрее, острые углы соприкосновения свобод противодействущих сторон будут сглажены. Из вышеперечисленного понятно, что в нашей стране я - персона нон грата, такие люди как я здесь совсем совсем нежелательны - самые настоящие "бузотёры", расшатывающие скрепы и лодку и вообще всё вокруг.
Вот ты и основательно познакомился со мной, мой анонимный читатель. Но и это ещё не всё - я еще и патриотка, я люблю Россию - но не поддерживаю действующую власть. Я говорю это сейчас, потому что складывается такое ощущение, что совсем скоро у меня отнимут право высказать это. Однако я не поддерживаю агрессивного разрешения конфликта, хотя все больше и больше мне кажется, что мирным путём в России не получится - и это прискорбно, но власти сами в этом будут виноваты. Я, на данном отрезке своей жизни, лишь хочу быть отсюда как можно дальше, когда это начнётся, пока еще не опустился железный занавес - бежать отсюда. Но ничего для этого не делаю, Анон. Каждый день говорю, что надо что-то делать, а что? Я не знаю. Ни связей, ни денег, неизвестно куда - где мы нужны? Нигде мы не нужны, мой читатель. Не нужны ни своей стране, ни чужой - никому. Посмотри на усталые, изможденные, обозленные лица горожан, неспешно бредущих по серым грязным улицам твоего города или села, и ты поймёшь - мы не нужны уже даже себе.

Мысли критически. Пора просыпаться, Россия.


Категории: Без тега сегодня
05:21, 16 лист. 2018 Не спиться! Вчора я видалилася з соц. мережі. Так... klybnika01 03:23:49
05:21, 16 лист. 2018
Не спиться!
Вчора я видалилася з соц. мережі.
Так буде краще, так набагато буде краще!
У мене безсонниця, нерви, неспокій і я добре знаю чому так....


Музыка Нема
Настроение: Нема
Хочется: Заснути
Алтайские бальзамы для всей семьи: 3 продукта, чтобы сделать крепче иммунную систему altayseligorgo 01:38:51
 Все без исключения алтайские бальзамы обладают общеукрепляющими, тонизирующими, иммуномодулирующими­ и противопростудными характеристиками. Однако в каждый из них содержатся дополнительные компоненты, обращенные на урегулирование конкретных проблем – например, поддержание работы нервной системы или совершенствование состояния эпидермиса. Вот почему рекомендуем подобрать особенные составы для поддержки здоровья в зимний период и поздней осенью.

ТОП-4 алтайских бальзама для всей семьи:

Боровая матка и красная щетка для женщин. Отличный вариант для профилактики болезней в области гинекологии: совокупность уникальных трав купирует воспалительные процессы и содействует исчезанию всяческих образований, положительно воздействует на гормональный фон, ускоряет регенерацию тканей.
Помимо всего, средство сможет помочь спастись от инфекций – арбутин, витамин С, титан и горькие ингредиенты увеличат сопротивляемость иммунной системы.

Стоимость 1 флакона – 255 рублей.

­­

Красный корень и пантогематоген. Бальзам на травах направлен на профилактику болезней мочеполовой системы: красный корень укрепляет сосуды и очищает организм от токсинов и шлаков, пантогематоген – побуждает образование крови, усиливает мужскую силу и работоспособность.
Вспомогательное элемент: рост сопротивляемости к вирусным инфекциям и регенерации иммунитета – в составе имеется мощный антиоксидант витамин С.

Цена – 255 рублей.



Здоровый малыш для детей от 3 лет. Сахарный медовый бальзам с облепихой и шиповником приглянется любому своенравному ребенку. Если малыш все же откажется от продукта, допускается добавить его в молоко, чай или любой другой напиток.
В следствии каждодневного употребления иммунная система начинает работать лучше: органические кислоты, витамины А, В, С и Р предохраняют от инфекционных и простудных болезней.

Цена – 125 рублей.

Укрепляйте здоровье осенью, чтобы не болеть в зимний период!

Обзор сделан сотрудниками интернет-магазина https://www.altay-s­eligor.ru/.
01:40:02 Сongratulator
Привет, altayseligorgo! Классно, что твой дневник появился на BeOn! Приятно видеть новые лица :)­ Если будут появляться вопросы - все ответы в хелпе http://beon.ru/help­/ ! :)­ А если вопросы останутся - задавай, не стесняйся, в сообществе...
еще...
Привет, altayseligorgo!

Классно, что твой дневник появился на BeOn! Приятно видеть новые лица :)­ Если будут появляться вопросы - все ответы в хелпе http://beon.ru/help­/ ! :)­ А если вопросы останутся - задавай, не стесняйся, в сообществе http://support.beon­.ru/ .

Твой дневник - твоя крепость! Можешь смело записывать туда все свои мысли. Но помни и про других пользователей! :)­

Если хочешь украсить свой дневник, добавь в него свою фотографию http://beon.ru/p/ma­nage_photo.cgi, напиши пару строк о себе/заполни заголовок и подзаголовок http://beon.ru/p/re­gister.cgi#blog: так читать его станет гораздо интереснее. Ведь твой дневник - отражение твоей индивидуальности.

Когда у тебя на сайте появятся друзья (а они обязательно появятся), смело добавляй их в "список друзей" (просто нажми на плюсик рядом с их именем). Тогда их дневниковые записи будет отображаться у тебя как "записи друзей" http://altayseligor­go.beon.ru/friends/ и тебе будет удобнее их читать.

Не забудь в своём профиле http://beon.ru/p/re­gister.cgi указать, где ты живёшь. В специальном разделе http://beon.ru/near­-me/ можно посмотреть, кто живёт рядом с тобой.

А если на BeOn тебе с кем-то не захочется общаться (ну, мало ли...), просто добавь их в игнор-лист (рядом с именем нажми на минус). Тогда, даже если они будут продолжать писать комментарии в твой дневник, ты просто не будешь их видеть. Ведь для задир самое больное - когда их не замечают.

Если будет время, укажи в профиле свой день рождения и тогда твои друзья смогут тебя с ним поздравить.

Так что - дерзай! ;)

P.S.
Извини, что этот комментарий - оффтопик к твоей теме :)­ Можешь удалить его, или через некоторое время он пропадёт сам.
Вчера — четверг, 15 ноября 2018 г.
17 Печальный клоун.... 20:29:09
А я счастливая обладательница билета на гитарный вечер в ДК «МАЗ»! Ехууу…гастрольный тур по Беларуси, «vivat, гитара»…:-D­ Да, я понимаю, что это мероприятие будет актуально только очень узкому кругу слушателей, но мне, как человеку, который начал постигать тайны этого замечательного струнного инструмента, интересна любая игра на гитаре, любое исполненное соло или произведение, состоящее из ряда не только мажорных и минорных аккордов, но и
аккордов разрешения, уменьшенных вводных «мрачноватых» аккордов, септаккордов – и все, все, все окраски звуков от мало до велико.­­ Но! Я не об этом….У меня самый блатной билетик на 17 место и 17 ряд. По словам преподавателя, это самое лучшее по акустике место, и самое счастливое, так как на этом ряду чаще всего выигрывают призы!
А ведь у меня еще 17-ого числа день рождения, 17 номер в одной из библиотек…Жаль только, что лет мне уже не 17…
А ведь было же хорошо…В 17 лет у нас с Таней был самый пик теплого, дружеского общения! Тогда были заботы – одни учебные бои в колледже. Пережил страшный семинар – уже хорошо. ОТП, зарубежка, ИГПБ…Я не побоюсь этого слова, но я скучаю по этим прекрасным дисциплинам…И ты знал, что у тебя будет в следующем году, что ты будешь продолжать учиться (если сессию сдашь), ты пока не подыскивал себе работу, тебя кормили и грели в твоем отчем доме трудоспособные работающие родители…Ты был, точнее я была юна и полна надежд. И так прекрасна эта сладость от победы: после того, как ты наконец-то сдал какой-нибудь страшный экзамен, на который было выставлено под сотню вопросов. И я тогда ещё больше заслушивалась музыкой Flёur…Потрясающая группа! Своими стихами и музыкой проникают в самые глубокие нити твоей души, прям песни попадают в самую-самую точку, в которой собрались твои чувства, твои мысли, твоё восприятие. Да…это группа моя!...Но что-то я опять не о том. Так вот, про 17…
А какой же у меня был счастливый 17-ый год! Точнее, 2017…Прям начиная с января по нояб…ну по начало ноября. Полный неожиданных, жизненно важных, приятных сюрпризов! И вообще, число 17 таит в себе некую красоту, некий лиловый бархат…А приплюсуй 1 и 7 – будет 8. Переверни восьмёрочку – вот тебе и дверь в бесконечность!...Мо­жет, эта цифра моя – и мне следует в разнообразном каком-нибудь выборе ориентироваться именно на неё?...А, может, и нет. Я не знаю. Я только знаю, что мне нравится число «17».



Музыка в голове крутиться "Вот лягушка по дорожке")
Настроение: ничего, норм
Хочется: Может, в прошлое...светлое прошлое)
Категории: 17
Наша сказка Августина Беатрисса Гликерия Вульф 19:00:13
-Вась, а расскажи мне сказку

-Давай ты начнёшь а я продолжу )?

-Ну хорошо
И так с чего бы начать
В далёкой придалекой вселенной существовало одно королевство под названием n, правили им славные король с королевой, и была у них дочь, и всем была она хороша, всем кроме своего неприцесского характера. Если где-то идёт битва то принцесса тут как тут, размахивает своей волшебной палочкой, или где-то случается апокалипсис то и тут принцесса виновата, она и её волшебная палочка.

-На востоке родилась новыя империя с ужасным королём и ужасной королевой у них был молодой сын
Он выделялся Среди них своим миролюбивым характеров
У него был волшебный посох
С помощью него он лечил и помогал целым народам
И на западе он узнал о войне о апокалипсисе
Он должен был отправиться в путь
Среди хаоса и разрухи
Он увидел девушку с палочкой
Он не видел подобной красоты даже в самом прекрасном саду его империи
Он был проклят
Теперь ты )

-Эта непоседливая принцесса всегда стремилась в самую гущу драки, своим поведением она хотела доказать, что ей никто не нужен, что она сама может за себя постоять, и этот раз не стал исключением, она раскидывала монстров налево и направо, разрушая здания своими заклинаниями и совершенно случайно заметила мальчика, что смотрел на неё, сама того не замечая она засмотрелась на него.
Что то зацепило принцессу в его взгляде, в нем не было злобы или эгоизма, от чего этот взгляд завораживал и притягивал
Не думается дальше, давай ты

-Он наблюдал за ней
На миг ему показалось, что она смотрела на него
Он не знал, что делать и решил перегруппироваться
В полу разрушенном доме
Она была в поле его зрения
Что то в ней не давало ему покоя
Он не знал
Он слышал о ней страшные рассказы
Хладнокровная девушка которая с помощью своей маги могла управлять балансом мира
Страх сковал его движение
Он не знал, что делать
Просидев там чуть меньше 10 минут
Он вышел
Их взгляды встретились
Он не видел ненависти
В ее глазах
А что то совершенно иное .......
Теперь ты )

-Наблюдая за его действиями принцесса немгла о чем либо думать, она просто смотрела на него, хотелось подойти, но что то не довало.
Страх
Наверное
Но сознание медленно начало приходить и осознав всю ситуацию девушка поспешила ретироваться с места преступления
Ножницами измерений она открыла проход в свое измерение и напоследок обернувшись ещё раз посмотрела на парня
Зайдя в портал и закрыв его за собой, сердце девушки упало в пятки
Она села на пол и все так же думала об этом парне
Кто он?
От куда?
И что там делал?
В её голове роилось много вопросов на которые не было ответов
За размышления и она не заметила как в комнату влетела разъяренная мать, с воплями о том, что её непутевая дочь снова во что то вляпалась
Принцесса как всегда начала огрызаться
Слово за слово
И решила королева поступить по плохому, раз по хорошему её дочь не понимает
И заточила её в башню высокую, этажей так 5-6
А башня та заколдованная
Ни входа
Ни выхода
Продолжай

-Она ушла
Он смотрел ей в вдогонку и не знал, что делать
Страх сменился удивлением и любопытством
Из своей сумки он достала необычные по своей структуре ножницы и прорезала брешь в пространстве и исчезла в нем
Принц был шокирован
Он не знал что делать
Он увидел в ней, что то родное
Он подошёл к месту исчезновении
Аура до боли знакомая
В Кель- таласе он видел подобную магию
Ее использовали эльфийские егеря
Для Переброски своих сил
Ему понадобится время что бы открыть разлом
Неделя или две
Принц -Слишком долго я не могу ждать мне понадобиться помощь ещё двух магов
Принц - я слышал что есть ещё одна деревня здесь не далёко стоит глянуть
Принц ушёл оставив лишь пиктограмму на Исчезновении его новой знакомой
Только смерть уже мертвой деревни проводил его деревня была полностью мертва
Он шёл 6 часов без перерыва
Принц - ох дошёл теперь надо заручиться помощью местных магов
Спустя несколько дней
И снова принц в мертвой деревни но
На этот раз он не один
С ним его друзья
Двое мага
Некромант
И Миссионер
Начав ритуал
Они знали, что за ужасы их ждут
Спустя 3 часа
Разлом открыт
Принц - пора мне разобраться во всем
И шагнул в разлом
И следом за ним и миссионер который был одержим новыми открытиями и некромант который хотел узнать из кого он теста
Теперь ты )

-И вот томится в высокой башне, отдалённой от цивилизации, принцесса, и ждёт, пока прекрасный принц не спасёт её от скуки и не вызволит из королевской неволи. А кто принцессу из башни вытащит, тот за неё и замуж пойдёт. То есть женится, конечно. И королевство n получит в придачу, если у него самого королевства никакого не будет. Всё продумали, гады. Теперь даже от простолюдина какого не отвертишься, ибо принцессы корону наследовать не могут!
Однако принцессу всё не спасали и не спасали, а родители уж и не знают, что делать, как поступить. Слово-то королевское дано! Вот и приходится — сидеть и ждать.
А что делать принцессе в башне где есть только гардероб и учителя по этикетку
Вот и приходится бедняжке сидеть и скучать любуясь прекрасным видом из окна, в ожидании спасения
И все чаще принцесса вспоминала того парня с прекрасными глазами
Время подумать у неё было
Продолжай

-И вот он
Тут
Башня
Прочная на вид
Но решил пора брать башню
Ведь он понял
Он влюбился
И он готов драться
За нее
За эти дни он понял что у него на душе
Что внутри его
Он был вынужденно скрыть все самое хорошое в нем
Что бы добиться своего
И вот он уже окна
Почти
Залез
И вновь он видит ее
Ее прекрасная осанка
Она увидела его
Он подошёл к ней
И обнял ее
Теперь ты

-День не предвещающий ничего интересного, неожиданно превратился в самый прекрасный день в жизни девушки, когда в окне появилась знакомое лицо
Уставшего, но счастливого человека
Все вокруг перестало быть существенным
Во всем мире существовала лишь эта комната
Лишь с этими двумя людьми
Девушка смотрела на парня с удивлением
Затем непонимание
Неверие
А дальше на её лице появилась счастливая улыбка
Неожиданно из глаз полились слезы
А парень обнял её
И это было последней каплей
Она прижалась к нему всем телом
Ей хотелось убедиться, что он сдесь
В этот раз она не сбежит
19:15:20 Whitefoх
Она прижалась к нему всем телом, оууу :-$­ :-$­ :-$­
Фантастические твари 2 Великий Уравнитель 14:58:00

Залезь мне в сердце,­ а не в ширинку­ джинс

­­ ­­


Второй фильм я ждала исключительно из-за молодого Дамблдора, а из первого меня зацепила только тайна, окутывающая личность Литы Лестрейндж. И получила я на премьере одно сплошное разочарование. Джуд Лоу, ожидаемо был просто великолепен, но его было ничтожно мало и почти все сцены с ним можно было посмотреть в промо-материалах. То же касается и темы Дамблдор/Гриндеваль­д, вообще ничего, кроме того, что мы уже видели в трейлерах, плюс один момент, объясняющий чё ж Альбус не мог пойти против Геллерта. И по итогу, что гей он, что не гей, любил или нет роли вообще не играет. Но может это и к лучшему, потому что Гриндевальд мне не понравился совершенно, хотя идея книжного персонажа мне нравилась очень-очень. Тут даже не имеет значения играл Депп хорошо или нет, хотя для меня скорее не очень, просто пытался выглядеть загадочно и подходил ко всем слишком близко. Ну и ещё парочка моментов взятых из образа Грейвса-Гриндевальд­а Фарелла, который всё-таки смотрелся убедительнее. Проблема в том, что главгад и в сценарии прописан отвратно. Его якобы вдохновляющая речь, набор клише и противоречий. Из всего отчётливо ясно только то, что он хотел Криденса, но тогда зачем ему вообще армия волшебников и последователи? Просто для ачивок? Финальный поворот с Криденсом вообще просто мрак дикий. Не думаю, что сильно спойлерно будет сказать, что он искал родню, и вот этот поворот просто худшее. Неожиданно - да, но ужасно. Лучше бы больше времени уделили фантастическим тварям, потому что они удивительно хороши и не разочаровывают. Ньют, кстати, в этой части понравился мне больше, чем в первой. Мне не понятно только его плохое отношение к прекрасному во всех смыслах брату. И типа любовная линия с Тиной... вот просто ни с чего и ни о чём. Лучше бы там драма с Литой или вообще без любовей там всяких. Тина как персонаж невообразимо пресная и неинтересная, хорошо только, что тут её было меньше, чем в первой части. С Куинни получилось, в принципе, интересно, но уж больно бедняжка смахивала на городскую сумасшедшую. Чья история была хороша, так это Литина. Оказалась бы героиня добрее или злее, чем казалось изначально, это в любом случае её не испортило бы. Теперь она моя любимая слизеринка. Но очень, очень и очень сильно её не хватило. Нам даже не сказали были ли у них с Ньютом рил отношения или нет и как она дошла до помолвки с Тесеем, повторюсь, прекрасным человеком и мракоборцем. И я больше чем уверена, что там очень много всего покромсали и вырезали. Может в не вошедшем и было что-нибудь хорошее, но не думаю, что и тот материал уберёг бы меня от этого жуткого разочарования, что я испытала.

Категории: Оценено
показать предыдущие комментарии (19)
19:00:44 Бeлая лиса
Ыыыы. А я только недавно посмотрела первый фильм и подумала, что ничего такой и есть смысл посмотреть вторую часть. Выходит, напрасно? =(
19:04:31 Великий Уравнитель
Как раз прочитала об этом) Ну, смотря чего ты ожидаешь. Может и есть смысл посмотреть, так скажем, для общего развития, но может не в кино. Смотрится-то он, в любом случае, нормально и проработано всё качественно и красиво в визуальном плане, но в сюжете косяки и непонятки есть, это факт
07:11:41 Бeлая лиса
Я хотела фантастических зверушек, как и в прошлый раз T^T Ну, и внятно проработанный сюжет. Я не из тех, кто на кино идет только ради красивой картинки.
07:28:19 Великий Уравнитель
Там есть парочка чудесных экземпляров, но их очень мало. В таком случае, деньги на кино нет смысла тратить
gosh schoene seele 11:54:08
wizz air сейчас катает
пассажиров в ерушалаим
за 87 долларов (round trip)

воодушевившись, пошла
почитать ещё раз, что
гражданам рф виза не нужна,
а нашла информацию про чуть
ли не принудительное
предоставление породей от
соцсетей

воодушевления не то,
что поубивались,
воодушевление пропало
в принципе

в конечном итоге, у человека
должна быть мечта, так почему
бы моей не оставаться яд вашему ?

а сейчас я спрашиваю себя, что
я буду за человек, если позволю
паролям от соцсетей keep me
and janusz apart

яд вашем яд вашемом, но
понятно же, ради кого в самую
первую очередь я туда стремлюсь
Полукровки на Венере Головач Ленa в сообществе Бесконечность 10:46:05

Сrасkроt­ twilek

Влажная сонная атмосфера всколыхнулась и с воем уступила насилию.
Обширное плато трижды содрогнулось, когда массивные яйцевидные снаряды, пришедшие из глубокого космоса, соприкоснулись с ним.
Грохот посадки, отразившись от гор, вздымавшихся на одном краю плато, эхом докатился до буйных зарослей на другом; и снова все погрузилось в молчание.
Один за другим с лязгом открылись три люка; нерешительно, поодиночке стали появляться человеческие фигуры.
Сперва настороженно, потом с нетерпением и ликованием люди делали первые шаги в новом мире, пока пространство вокруг кораблей не оказалось заполнено их толпой.
Тысяча пар глаз жадно всматривались в окружающее, тысяча ртов возбужденно переговаривались.
И тысяча белоснежных хохолков футовой высоты грациозно зашевелилась на ветру чужого мира.
Твини высадились на Венере.
Подробнее…Макс Скэнлон устало вздохнул:
- Вот мы и добрались! - Он отвернулся от иллюминатора и тяжело опустился в кресло. - Они счастливы как дети... и я не могу осуждать их за это. Мы вступили в новый мир - мир, который целиком принадлежит нам одним - и это великое событие. Но это только начало, и впереди у нас трудные дни. Я почти испуган. Этот проект так хорошо начался, но как же тяжело будет довести его до конца...
Ласковая рука легко коснулась его плеча, и он крепко сжал ее, улыбнувшись голубым глазам, вопросительно и нежно смотревшим на него.
- Скажи, Мэдлин, а ты не боишься?
- Вот уж нет! - восторженность ее тут же сменилась печалью. - Вот только... если бы отец был с нами! Ты... Ты же знаешь, он значит для нас гораздо больше, чем для остальных. Мы... Мы были первыми, кого он взял под свое крыло, помнишь?
Они смолкли, погрузясь в воспоминания. Макс вздохнул:
- Помню его в тот день, сорок лет назад... поношенный костюм, трубка, все прочее. Он пригласил меня в гости. Меня, презренного полукровку. И... и он нашел мне тебя, Мэдлин!
- Я помню, - на глазах у нее навернулись слезы. - Но ведь он остался с нами, Макс, и всегда с нами будет... здесь, и вот здесь.
Ее рука прикоснулась сперва к собственной груди, потом к груди Макса.
- Эй, папа, лови ее, лови!
Макс обернулся на голос старшего сына как раз вовремя, чтоб успеть подхватить стремительно несшийся к нему комочек трепыхающихся рук и ног. Он поставил девчушку перед собой и с серьезной миной спросил:
- Отдать тебя назад папе, Элиза? Он тебя зовет.
Малышка восторженно затопотала ножками.
- Нет, нет! Я хочу с тобой, дедуля! Я хочу, чтобы ты посадил меня на плечи, а потом и я, и ты, и бабуля пошли бы гулять по этим красивым местам!
Макс повернулся к сыну, суровым жестом указывая на дверь:
- Убирайся быстрее, никудышный отец. Пусть старый дед расплачивается за тебя и на этот раз.
Артур улыбнулся.
- Только внимательно присматривай за ней, ради всего святого. Едва она выбралась из ракеты, нам с женой пришлось устроить на нее настоящую охоту. Мы держали ее за воротник, чтобы не убежала в лес. Разве не так, Элиза?
Услышав это, Элиза неожиданно вспомнила о давней обиде.
- Дедуля, скажи ему, что мне хочется поглядеть на эти маленькие деревца. А то он меня не пускает, - она выскользнула из рук Макса и побежала к иллюминатору. - Ты только посмотри туда, дедуля, только посмотри! И там деревья, и там! И совсем снаружи не темно. Мне так не нравится, когда снаружи темно, а тебе?
Макс подался вперед и ласково взъерошил мягкий белый хохолок девчушки. - Да, Элиза, мне тоже не нравится, когда там темно. Но и тогда была не совсем полная тьма, а отныне никакой тьмы вообще не будет. А теперь лети к бабушке. Она специально для тебя придумает какое-нибудь пирожное. Так что вперед - и бегом!
Он с улыбкой проследил за удаляющимися фигурами жены и внучки, но когда он повернулся к сыну, глаза его вновь стали серьезными.
- Итак, Артур?
- Да, папа!
- Нельзя терять время, сынок. Мы должны немедленно приступить к строительству. Подземному строительству.
- Подземному? - Артур отшатнулся, и на лице его появилось испуганное выражение.
- Раньше я молчал, но это вопрос жизни. Любой ценой мы должны исчезнуть из поля зрения Системы. На Венере тоже есть земляне... чистокровные. Правда, их немного, но от этого они не изменились. И они не должны нас обнаружить - по крайней мере, до тех пор, пока мы не подготовимся ко всему, что может нас ожидать. А на это потребуются годы.
- Но подземные жилища, отец! Жить, как кроты, вдали от воздуха и света! Нет, мне это не по душе.
- Какая чушь! Не стоит излишне драматизировать. Жить мы будем на поверхности. Но энергостанции, запасы пищи и воды, лаборатории - все должно находится под землей и быть неуязвимым. - Старый твини раздраженно отмахнулся от этой темы. - Забудь об этом до поры, до времени. Я хочу поговорить кое о чем другом, о чем мы уже однажды спорили.
Глаза Артура застыли, уставившись в потолок. Макс поднялся и опустил руку на мускулистые плечи сына.
- Мне уже шестьдесят, Артур. И сколько я еще протяну, не знаю. В любом случае, лучшие годы уже прошли, так что будет разумнее, если я передам руководство более молодому, более энергичному человеку.
- Все это сентиментальная болтовня, отец, и ты это знаешь. Среди нас нет никого, достойного припасть к твоим сандалиям, и никто даже секунды не станет слушать никаких планов о назначении преемника, пока ты жив.
- Я не собираюсь просить их слушать меня. Это ни к чему... новым вождем станешь ты.
Молодой человек отрицательно покачал головой.
- Ты не можешь заставить меня сделать это против воли.
Макс досадливо улыбнулся.
- Боюсь, ты увиливаешь от ответственности, сынок. И обрекаешь своего бедного старого отца на тяжкий труд, на ношу, которую он со своими скудными силами уже не в силах нести.
- Отец! - последовало неуверенное возражение. - Но ведь это же не так. Ты же так не думаешь. Ты...
- Попробуй опровергнуть. Посмотри-ка на это следующим образом. Нашей расе необходимо активное руководство, обеспечить которое я не способен. Я всегда буду рядом, чтобы дать совет, - пока я жив; но с этих пор инициатива должна исходить от тебя.
Артур нахмурился, с трудом подбирая слова:
- Хорошо, раз ты так ставишь вопрос. Я беру на себя должность фельдмаршала. Но помни, что верховный главнокомандующий - ты.
- Отлично! Теперь давай-ка отметим это событие, - Макс открыл шкаф, достал из него коробку и украдкой извлек из нее пару сигарет. Потом вздохнул. - Запасы табака почти исчерпаны, а нового не будет, пока мы не вырастим свой, но... покурим в честь нового руководителя.
Голубой дым клубами поплыл вверх. Сквозь его завесу Макс взглянул на сына.
- А где Генри?
- Понятия не имею, - усмехнулся Артур. - Я не видел его с момента посадки. Но зато я могу сказать, с кем он.
- Мне это тоже известно.
- Пока светит солнце, с детьми всегда будут хлопоты. Думаю, пройдет не так уж много лет, отец, и ты сможешь баловать вторую партию внучат.
- Если они будут такими же славными, как первые трое, то я согласен. Надеюсь дожить до этого дня.
Отец и сын нежно улыбнулись друг другу и молча прислушались к приглушенным звукам счастливого смеха сотен твини, доносившимся снаружи.
* * *
Генри Скэнлон склонил голову набок и поднял руку, требуя тишины.
- Слышишь звук бегущих волн, Айрин?
Девушка, стоявшая рядом, кивнула:
- Где-то там.
- Пойдем посмотрим. В той стороне перед самой посадкой блеснула река. Может, это она и есть.
- Наверное, но нам следовало бы вернуться назад, к кораблям.
- Чего ради? - Генри остановился, удивленно взглянув на нее. - Мне казалось, ты будешь рада размять ноги после многих недель, проведенных на борту.
- Ну, там может быть опасно.
- Только не здесь, на возвышенностях, Айрин. Венерианские плато - это, практически вторая Земля. Сама можешь убедиться, что это лес, а не джунгли. Даже если бы мы находились в прибрежных районах... - он резко замолчал, точно вспомнив о чем-то. - К тому же, что тебе бояться? - И он похлопал по висящему у бедра тониту.
Айрин подавила невольную улыбку и бросила лукавый взгляд на своего хвастливого спутника.
- Я прекрасно знаю, что ты со мной. Но в том-то и опасность
- Очень мило... - Генри нахмурился. - И это награда за мое хорошее поведение...
Он побрел дальше, печально размышляя о чем-то своем, потом жестом указал на деревья:
- Они напомнили мне, что завтра день рождения Дафны. Я обещал ей подарок.
- Подари ей корсет, - последовал быстрый ответ. - Этой толстухе!
- Кто толстуха? Дафна? Хм-м... я бы так не сказал, - он тщательно обдумывал ответ, испытующе поглядывая на спутницу. - Нет, я бы скорее определил ее... как бы точнее выразится... как "очаровательную пышку". От нее так и пышет уютом.
- Она толстуха, - не столько сказала, сколько прошипела Айрин, и ее личико исказилось от ревности, - и глаза у нее зеленые!
Девушка проскользнула вперед и пошла, вздернув подбородок, прекрасно сознавая, что фигура у нее грациозная.
Генри ускорил шаг и догнал ее.
- Я, конечно, всегда предпочту тощую девицу.
Айрин повернулась к нему, стиснув маленькие кулачки.
- Я не тощая, ясно тебе, нелепая, глупая обезьяна!
- Но, Айрин, почему ты решила, что это я про тебя? - голос его звучал серьезно, но глаза смеялись.
Девушка покраснела до ушей и отвернулась, нижняя губа у нее подрагивала. В глазах Генри мелькнуло беспокойство. Он осторожно погладил ее по плечу.
- Сердишься, Айрин?
Улыбка, внезапно озарившая лицо девушки, была словно бриллиант в оправе серебристого сияния ее волос.
- Нет, - просто ответила она.
Их глаза встретились, и на мгновение Генри растерялся... А когда понял, что произошло, было уже поздно; неожиданный поворот, мягкий смешок - и Айрин вновь обрела свободу.
Дойдя до просвета меж деревьями, она воскликнула:
- Смотри, озеро!
И бросилась вперед. Генри проводил ее хмурым взглядом, бормоча что-то себе под нос, потом помчался следом.
Пейзаж походил на земной. Поток, проложивший свой извилистый путь между группами тонкоствольных деревьев, впадал в спокойное озеро, достигавшее несколько миль в ширину. Задумчивое спокойствие лишь подчеркивалось приглушенным хлопаньем крыльев летучих ящеров, гнездившихся в кронах.
Двое твини - юноша и девушка - застыли на краю леса и упивались красотой открывшегося зрелища.
Неподалеку послышался негромкий всплеск. Айрин вздрогнула от неожиданности.
- Что случилось?
- Н-ничего. По-моему, что-то движется в воде.
- Ну ты и выдумщица, Айрин!
- Нет, я что-то видела. Оно появилось и... о, господи, Генри, не сжимай меня так сильно...
Она чуть не упала, когда Генри неожиданно оттолкнул ее прочь и схватился за тонит. И тут же прямо перед ними из воды высунулась мокрая зеленая голова и уставилась на них широко расставленными, удивленно выпученными глазами. Широкий безгубый рот раскрылся и быстро закрылся, не издав ни звука.
* * *
Сцепив руки на затылке Макс Скэнлон задумчиво обозревал суровые предгорья.
- Значит, вот что ты надумал?
- Именно, отец, - с энтузиазмом настаивал Артур. - Если мы укроемся под этими толщами гранита, никто нас не сыщет. С нашими неограниченными запасами энергии потребуется не больше двух месяцев, чтобы выплавить просторную пещеру.
- Хм-м! Это потребует осторожности!
- Все предусмотрено!
- Но ведь горные районы - районы землетрясений.
- Мы изготовим достаточное количество статис-излучателей, чтобы утихомирить недра Венеры.
- Статис-излучатели поглощают прорву энергии, любая авария на энергостанции может означать наш конец.
- Мы построим пять автономных энергоцентров - для пущей надежности. Все пять одновременно выйти из строя не могут.
Старый твин улыбнулся.
- Отлично, сынок. Вижу, ты взялся за работу, засучив рукава. Так держать! Пусть будет, как ты решил - но помни, за все отвечать тебе.
- Порядок! А теперь вернемся к кораблям.
Они пустились в обратный путь, осторожно выбирая дорогу на каменистом склоне.
- Знаешь, Артур, - заметил Макс, неожиданно остановившись. - Я все размышляю об этих статис-лучах...
- Да? - Артур подал ему руку, помогая спускаться.
- Мне пришла в голову одна идея, что если сделать их двумерными и изогнуть в пространство? Можно получить великолепную защиту, способную существовать, пока не иссякнет энергия - статис-поле.
- Для этого потребуются четырехмерные лучи, отец... о таких вещах приятно размышлять, но они неосуществимы.
- Ты полагаешь? Тогда послушай...
Но что именно следовало выслушать Артуру, так и осталось невысказанным - по крайней мере, в тот день. Пронзительный крик, раздавшийся впереди, заставил обоих твини поднять головы. Прямо на них несся Генри Скэнлон. За ним еле поспевала Айрин.
- Слушай, пап, я чертовски вовремя встретил тебя. Где ты был?
- Тут неподалеку, сынок. А где ты пропадал?
- А-а, тоже неподалеку. Послушай, пап. Помнишь, ты рассказывал про амфибий, что населяют высокогорные озера Венеры? Так вот мы с Айрин обнаружили целую колонию этих существ.
Айрин остановилась, переводя дыхание и энергично кивая.
- Они такие миленькие, мистер Скэнлон. И все - зеленые. - Она смешно наморщила носик.
Артур обменялся с отцом недоверчивым взглядом и пожал плечами.
- Вы уверены, что видели их? Я ведь помню, Генри, как ты заметил в пространстве метеор, и напугал всех до смерти. А потом выяснилось, что это было твое собственное отражение в стекле иллюминатора.
Генри, болезненно перенеся смешок Айрин, воинственно выпятил челюсть.
- По-моему, Арт, ты напрашиваешься на неприятности. Я уже достаточно взрослый, чтобы тебе их обеспечить.
- Ну-ка успокойтесь оба, - приказал старший Скэнлон. - Артур, ты бы лучше научился уважать хорошие манеры младшего брата. Так вот, Генри, имел в виду, что эти амфибии пугливы, как кролики. Никому еще не удавалось больше, чем мельком их увидеть.
- Пусть так, но мы нашли множество особей. Полагаю, они очарованы Айрин. Никто не может устоять перед ней.
- Уж мы-то знаем, кто не может, - громко рассмеялся Артур.
Генри напрягся, но отец встал между братьями.
- Прекратите-ка. Лучше пойдем и взглянем на этих амфибий.
* * *
- Поразительно, - воскликнул Макс Скэнлон. - Надо же, они дружелюбны, как дети. Ничего не понимаю!
Артур покачал головой.
- Я тоже, отец. За пятьдесят лет ни одному исследователю не удалось даже разглядеть их как следует. А тут их... словно мух.
Генри швырнул камешек в озеро.
- Эй, смотрите, смотрите.
Камешек описал высокую дугу, и не успел он плюхнуться в воду, как шесть зеленых тел разом перекувырнулись и скрылись под водой. Тут же одна из амфибий вынырнула, и камешек упал возле ног Генри.
Теперь амфибии подплыли совсем близко, количество их увеличивалось. Они собрались здесь со всего озера, лупоглазо таращась на твини. Безгубые пасти непрерывно открывались и закрывались в странном нечетком ритме.
- Мне кажется, они разговаривают, мистер Скэнлон, - заявила Айрин.
- Вполне возможно, - задумчиво согласился старый твини. - Их черепные коробки достаточно велики, чтобы вместить значительный мозг. Если их голосовые связки и уши настроены на звуковые колебания более низкие или высокие, чем человеческие, то мы не можем их услышать - это хорошо объясняет их немоту.
- Наверное, они так же деловито обсуждают нас, как и мы их, - заметил Артур.
- Конечно. И удивляются, что это за игра природы, - добавила Айрин.
Генри ничего не сказал. Он осторожно подошел к берегу озера. Группа амфибий неподалеку озабоченно нацелилась на него глазами; одна-две отделились от остальных и уплыли.
Но ближайшая особь осталась на месте. Ее широкий рот плотно сжался, глаза насторожились - но она не шевельнулась.
Генри остановился, заколебавшись, затем протянул вперед руку.
- Привет, Фиб!
"Фиб" уставился на протянутую ладонь. Очень осторожно его рука, с перепонками между пальцев, протянулась вперед и коснулась пальцев твини, тут же резко отдернувшись; пасть фиба заходила от беззвучного возбуждения.
- Острожно, - раздался позади голос Макса. - Так ты отпугнешь его. Их кожа ужасно чувствительна, сухие предметы могут раздражать ее. Обмакни руку в воду.
Генри немедленно последовал совету. Фиб напряг мышцы, готовый пуститься наутек при малейшем неосторожном движении, но все обошлось.
Вновь протянулась рука твини, на этот раз покрытая каплями.
Долго ничего не происходило, словно фибы обсуждали про себя дальнейший ход событий. А затем, после двух неудачных попыток и поспешных отступлений, руки вновь соприкоснулись.
- Ай да Фиб! - произнес Генри и сжал зеленую ладонь.
В первое мгновение лапа ящера, дернулась, стремясь высвободиться, а затем - Генри ощутил сильное ответное пожатие, такое долгое, что рука у него занемела. Очевидно, одобренные примером первого Фиба, его соплеменники подобрались поближе; к твини протянулось множество рук.
Остальные тоже спустились к воде и теперь обменивалась рукопожатиями с амфибиями.
- Вот что странно, - заметила Айрин, - каждый раз, когда я с ними соприкасаюсь, я начинаю думать о волосах.
Макс повернулся к ней.
- О волосах?
- Да, о наших волосах. У меня в голове возникает картинка - длинные белые волосы, поблескивающие на солнце.
Ее рука инстинктивно поднялась к собственным мягким локонам.
- Слушай-ка, - неожиданно вмешался Генри. - Я это тоже подметил. Это появляется у меня только тогда, когда я касаюсь их ладоней.
- А ты, Артур? - поинтересовался Макс.
Артур только кивнул, приподняв брови. Макс улыбнулся и шлепнул кулаком по ладони.
- Ну что ж, примитивный вид телепатии - слишком слабый, чтобы ощущаться без физического контакта, и даже даже тогда пригодный лишь для передачи некоторых простых образов.
- Но почему волосы, отец? - спросил Артур.
- Может быть, наши волосы заинтересовали их в первую очередь. Они никогда не видели ничего подобного и... и... ладно, кто из нас в силах объяснить их психологию?
Он неожиданно присел на корточки и смочил водой свой длинный хохолок. Вода вспенилась, когда фибы, взметнув зеленые тела, придвинулись ближе. Зеленая лапка осторожно скользнула по тугому белому хохолку. Движение сопровождалось взволнованной, хотя и не слышной болтовней. Отпихивая друг друга, стараясь занять место поудобнее, фибы боролись за привилегию прикоснуться к волосам, пока Макса, совсем выдохшегося, не поставили на ноги силой.
- Теперь они, скорее всего, наши друзья на всю жизнь, - заметил он. - Очаровательная и эксцентричная порода животных.
Именно Айрин заметила группу фибов в сотне ярдов от берега. Они спокойно плавали, не делая попыток приблизиться.
- А они почему не плывут сюда? - спросила она.
Она повернулась к ближайшему фибу и ткнула в его сторону пальцем, делая энергичные, но не слишком вразумительные жесты. Однако в ответ получила только недоумевающие взгляды.
- Это делается не так, Айрин, - ласково подсказал Макс. Он протянул руку, пожал лапу одного из фибов и на мгновение неподвижно застыл. Потом разжал руки, фиб скользнул в воду и исчез. Немного погодя бездельничающие фибы неторопливо направились к берегу.
- Как вам это удается? - воскликнула Айрин.
- Телепатия! Я крепко сжал ему лапу и представил в голове картинку; изолированная группа фибов, и длинная рука, протянувшаяся над водой, чтобы коснуться их, - он добродушно улыбнулся. - Они весьма сообразительны, иначе не поняли бы меня так быстро.
- Так это же самки! - воскликнул Артур, задохнувшись от изумления. - И, клянусь всем святым - они кормят детенышей грудью!
Вновь прибывшие отличались большей стройностью и более светлой окраской. Они осторожно приблизились, подталкиваемые самцами посмелее, и застенчиво протянули вперед лапы в знак приветствия.
- Ой-ой, - в восторге воскликнула Айрин. - Вы только посмотрите!
Она присела на корточки и протянула руку к ближайшей самочке. Остальные твини наблюдали за ней в зачарованном молчании. Занервничав, самочка еще теснее прижала к груди маленькое существо.
Но руки Айрин сделали несколько просящих жестов.
- Пожалуйста, пожалуйста. Он такой славненький. Я не сделаю ему больно.
Сомнительно, чтобы мамаша-фибия поняла что-нибудь, но со внезапной решимостью она подняла маленький зеленый комочек и вложила его в ждущие руки.
Айрин тихо взвизгнула от восторга. Крохотные перепончатые ножки беспорядочно болтались, круглые испуганные глазки уставились на нее. Три другие самочки придвинулись поближе и с любопытством наблюдали.
- Ах ты наша драгоценная крошка! Вы только посмотрите, какой у нас маленький славненький ротик! Хочешь подержать его, Генри?
Генри отшатнулся, словно обжегшись.
- Ни за что в жизни! Да я просто уроню его!
- Ты видишь какие-нибудь мысленные изображения, Айрин? - задумчиво спросил Макс.
Айрин задумалась, хмурясь от напряжения.
- Н-нет. Наверное, он еще слишком маленький, чтобы... Ой... да! Он... он, - девушка рассмеялась. - Он хочет есть!
Она вернула малыша матери. Маленький фибик повернул крохотную зеленую головку и еще раз вытаращился на существо, только что державшее его на руках.
- Дружелюбные создания, - произнес Макс, - и сообразительные. Пусть забирают себе реки и озера. Мы довольствуемся сушей и не станем им мешать.
* * *
Одинокий твини стоял на хребте Скэнлона, его полевой бинокль был нацелен на Водораздел, расположенный в десяти милях дальше, на холмах. Минут пять твини не шевелился, словно бдительная статуя, высеченная из того же камня, что и окрестные горы.
Потом бинокль сместился ниже, и лицо твини побледнело. Он поспешил вниз по склону к охраняемому, тщательно замаскированному входу в Венустаун.
Он проскочил мимо охранников, не сказав им ни слова, и спустился на нижние уровни, где кипела работа по расширению пещеры.
Артур Скэнлон поднял голову и с внезапным предчувствием катастрофы махнул рукой, останавливая работу, останавливая работу дезинтеграторов.
- Что случилось, Соррелл?
Твини подался вперед и прошептал на ухо Артуру одно единственное слово.
- Где? - голос Артура прозвучал отрывисто и хрипло.
- По ту сторону хребта. Теперь они двигаются через Водораздел в нашу сторону. Я заметил сверкание металла на солнце и... - он выразительно подбросил бинокль.
- Господь всемогущий! - Артур смущенно потер лоб и повернулся к озадаченно наблюдавшим за ним от пульта управления дезинтегратором твини. - Продолжайте как намечено! Ничего не менять!
Донельзя озабоченный, он поспешно направился к лифту, отдавая короткие приказы:
- Немедленно утроить охрану! Никому, кроме меня и моих помощников, не выходить из пещеры без особого распоряжения. Выслать гонцов, чтобы вернули всех, кто работает снаружи. Воздержаться от излишнего шума!
По главному проходу он направился к резиденции отца.
Макс Скэнлон оторвался от своих расчетов, морщины на лбу медленно разгладились.
- Здравствуй, сын. Что-то случилось? Опять прочные пласты?
- Нет, кое-что похуже, - Артур тщательно прикрыл за собой дверь и произнес, понизив голос: - Земляне!
- Переселенцы?
- Похоже. Соорел сказал, что видел среди них детей и женщин. Их всего несколько сот, есть оборудование для стоянок... и они движутся в нашем направлении.
Макс простонал.
- Вот уж не везет, так не везет. В их распоряжении все обширные земли Венеры, а они выбрали себе именно эту долину. Пойдем, надо взглянуть на них собственными глазами.
* * *
Они перевалили через Водораздел длинной, извилистой колонной. Грубые пионеры, их забитые, изможденные работой жены, беззаботные, малограмотные, скверно воспитанные дети. Приземистые вместительные "венерианские фургоны" неуклюже подскакивали на ухабах.
Вожаки оглядели открывшуюся долину. Один из них заговорил резко, отрывисто, заглатывая слова:
- Почти добрались, Джем. В предгорье можно передохнуть.
Второй неторопливо добавил с тяжелым вздохом:
- Там дальше, пойдут хорошие, урожайные земли. Можно будет заложить фермы. Этот месяц дался нам нелегко, - медленно выговорил он. - Я рад, что все близится к концу!
* * *
А с горного хребта впереди - последнего хребта перед долиной - отец и сын Скэнлоны, незаметные крапинки на таком расстоянии, с тяжелыми сердцами наблюдали за пришельцами.
- Единственное событие, к которому мы не были подготовлены - именно это и случилось!
Артур заговорил неторопливо и спокойно.
- Их немного, и они не вооружены. Мы можем запросто отогнать их отсюда. - И с внезапной яростью произнес: - Венера - наша!
- Да, мы сможем изгнать их. Но они вернутся - уже вооруженные и в гораздо большем количестве. А мы не в состоянии бороться со всей Землей.
Молодой человек в отчаянии прикусил губу:
- Никогда, - твердо сказал Макс, его усталые глаза вспыхнули. - Мы не должны начинать со схватки. Если мы станем убивать, нам нечего ожидать милости от Земли. Так мы ничего не добьемся.
- Но отец, что нам еще остается? Мы вообще не можем рассчитывать на землян. Если нас обнаружат... если они хотя бы заподозрят наше присутствие, то все усилия окажутся напрасными, мы проиграем с самого начала.
- Знаю, знаю.
- Мы уже ничего не можем изменить, - продолжал пылко Артур. - Мы потратили месяцы на строительство Венустауна. Разве можно теперь начинать все заново?
- Нет, - бесстрастно согласился Макс. - Стоит нам попытаться тронуться с места, и нас мигом обнаружат. Мы разве что...
- ...Можем затаиться, как кроты, - подхватил Артур, - вот и все. Загнанные ублюдки! Так?
- Можешь к этому относится, как тебе нравится, но мы обязаны спрятаться, Артур. Обязаны затаиться.
- Пока?
- Пока я... или мы... не завершим работу над искривляющимся двухкратным статис-лучом. Снабженные непреодолимой защитой, мы сможем спокойно объявиться. На это могут уйти годы, но может потребуется и одна неделя. Я не знаю.
- И каждый день мы будем трепетать от опасности быть обнаруженными. Каждый день ожидать, что вот-вот вторгнется в наш город орда чистокровных и выкурит нас наружу. Нам придется трястись от страха день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем.
- Но мы с этим справимся, сынок, - губы Макса плотно сжались, глаза стали льдисто-голубыми.
Они медленно двинулись в сторону Венустауна.
* * *
Работы под землей стихли, все внимание было обращено на верхний этаж и на замаскированные выходы. Там снаружи, были воздух, солнце, трава, леса и земляне.
Они обосновались в нескольких милях вверх по реке. Уже появились их примитивные домишки. Начали расчищаться площади под посевы. Размечались первые фермы. Колония организовывалась.
А в недрах Венеры одиннадцать сотен твини оборудовали себе новые жилища и ждали, когда старый Скэнлон доведет до конца свои расчеты.
* * *
Айрин сидела на каменном выступе, глядя перед собой туда, где серый свет свидетельствовал о наличии открытого входа, и предавалась невеселым размышлениям. Ее изящные ножки грациозно покачивались взад-вперед, и сидящий рядом Генри Скэнлон безнадежно старался придать себе вид безмятежного зеваки.
- Знаешь, о чем я подумала, Генри?
- О чем?
- Готова поспорить, что фибы могут нам помочь.
- В чем, Айрин?
- Помочь нам отделаться от землян.
Генри детально обдумал услышанное.
- И что тебя заставляет так думать?
- Ну, они такие умненькие... гораздо умнее, чем мы считали. К тому же их мышление своеобразно. Вместе они что-нибудь сообразят... я это просто чувствую. Тебе этого не понять, Генри, - отмахнулась она.
Генри стерпел.
- Я... я думаю, у тебя появилось что-то вроде неустойчивой связи... ну, силовые волны телепатического рода.
Айрин поглядела вниз с пугающей трехфутовой высоты.
- В твоих словах что-то есть...
Генри усмотрел в ее тоне намек и повел себя соответственно. На минуту воцарилось молчание, а потом Генри в очередной раз предался размышлениям о том, на самом ли деле Айрин охладела к нему. Но прежде, чем юный твини сумел окончательно убедиться в этом, девушка заявила:
- А сказать я хотела, Генри, всего-навсего вот что. Почему бы нам не выбраться наружу и не повидаться с фибами?
- Отец оторвет мне голову, если я что-нибудь такое выкину.
- Это будет довольно забавно.
- Возможно, но неприятно. Мы не можем рисковать; вдруг нас кто-то заметит. - Айрин благоразумно пожала плечами:
- Хорошо, раз ты боишься, не будем больше говорить об этом.
Генри, залившись краской, вскочил. Теперь он оказался на самом краю выступа.
- Кто боится? Когда ты собираешься идти?
- Прямо сейчас, Генри. Сию минуту. - Ее щеки зардели от энтузиазма.
- Отлично! Двинулись!
Он быстрым шагом устремился вперед, увлекая ее за собой... Но тут же ему в голову пришло соображение, заставившее остановиться.
Он свирепо повернулся к Айрин.
- Сейчас я покажу тебе, как я боюсь.
Его руки обхватили ее, и слабый удивленный возглас был эффективно заглушен.
- Господи, - прошептала Айрин, когда снова оказалась в состоянии заговорить. - Какая невероятная грубость!
- Верно. Так я же известный грубиян, - ответил Генри и, чуть помолчав добавил: - А теперь пошли к твоим фибам, и не забудь мне напомнить, когда я стану президентом, чтобы я поставил памятник тому парню, что изобрел поцелуй.
Вверх по прорезанному в скале коридору, мимо охранников, через тщательно замаскированный проход - они выбрались на поверхность.
Дымные костры в южной части горизонта являлись зловещим доказательством присутствия человека. Ни на минуту не переставая об этом думать двое молодых твини проскользнули через лес к озеру фибов.
Возможно, фибы каким-то внутренним чутьем ощутили присутствие друзей - утверждать этого парочка не могла - но стоило твини приблизиться к берегу, как плывущие им навстречу под водой темно-зеленые пятна указали на появление этих созданий.
Голова с широко расставленными, выпученными глазами выскочила наружу, а секундой позже раскачивающиеся лягушачьи морды уже усеяли поверхность озера.
Генри смочил руку и дружелюбно коснулся протянутой ему лапы.
- Привет, фиб.
Огромная пасть распахнулась в беззвучном ответе.
- Спроси его про землян, Генри, - поторопила Айрин.
- Погоди, - Генри нетерпеливо отмахнулся. - На это потребуется время. Постараюсь сделать все наилучшим образом.
На две томительно долгие минуты человек и фиб застыли в неподвижности, вглядываясь друг другу в глаза. Потом фиб резко рванулся в сторону и нырнул; и словно повинуясь неслышимой команде, остальные озерные обитатели также исчезли с поверхности, оставив твини в одиночестве.
Какое-то время Айрин растерянно глядела им вслед.
- Что случилось?
- Не знаю, - Генри пожал плечами. - Я представил себе землянина, и, похоже, фиб знает, про кого я думал. Затем я вообразил землян, воюющих с нами и убивающих нас... В ответ фиб представил множество твини и совсем немного людей - и другое сражение, в котором мы их перебили. Я подхватил его картину и показал новое нашествие землян, только их стало больше, как они приходят орда за ордой, как они убивают нас... И тогда...
Но девушка зажала уши руками.
- Боже мой! Не удивительно, что несчастное создание ничего не поняло. Как еще он не свихнулся окончательно!
- Я старался, как мог, - хмуро ответил Генри. - В конце концов, это была твоя распрекрасная идея.
Айрин лишь фыркнула, ничего не успев ответить, как озеро вновь наполнилось фибами, причем их стало значительно больше.
- Они возвращаются, - негромко произнесла она.
Первый фиб протянул лапу Генри, в то время, как другие столпились вокруг. Наступило долгое молчание. Айрин забеспокоилась.
- Ну? - не выдержала она наконец.
- Помолчи, пожалуйста. Я еще не все понял. Что-то насчет крупных животных - каких-то чудовищ... - его голос оборвался, меж бровей от болезненной сосредоточенности залегла глубокая складка.
Потом он закивал - сперва как бы машинально, затем все энергичнее.
- Я все понял... И это прекрасное решение. С помощью фибов мы можем спасти Венустаун, Айрин, - если ты согласно завтра отправиться со мной в Низины. Надо только взять пару тонитов и пищевые концентраты, а там, если мы двинемся по течению реки, у нас уйдет не больше двух-трех дней в один конец и столько же на обратный путь. Что ты на это скажешь?
Юность не склонна к длительным размышлениям. Колебания Айрин были чистым кокетством.
- Что ж... может быть, мы и не вернемся, но... но я иду... с тобой.
На последжнем слове было сделано едва заметное ударение.
Через десять секунд они уже двигались назад к Венустауну, и Генри предавался размышлениям о том, что, если уж браться за дело с размахом, то не лучше ли будет воздвигнуть сразу два памятника парню, изобретшему поцелуй.
* * *
Мерцающие оранжево-красные языки пламени переливались багровыми отблесками на пышном хохолке Генри, отбрасывали пляшущие тени на его нахмуренное лицо. В Низинах было душно, о костра жара становилась еще мучительнее, но Генри придвинулся к Айрин, спавшей по ту сторону. Обильная фауна венерианских джунглей уважала огонь, и потому костер означал здесь безопасность.
Они находились уже в трех днях пути от плато. Ручей превратился в теплую, неторопливую реку, покрытую вдоль берегов зеленой пеной водорослей. Уютные леса возвышенностей сменились здесь переплетающейся, извивающейся растительностью джунглей. Лесное многоголосье разрослось до мощного крещендо. Воздух становился все теплее и влажнее, почва - болотистой, окружающее - фантастичнее.
Но реальная опасность им пока не грозила - в этом Генри был убежден. Ядовитые формы жизни на Венере были не известны, что же касается толстокожих монстров - повелителей джунглей - то огонь ночью, и близость фибов днем, удерживали их на расстоянии.
Дважды звучал в отдалении разрывающий уши рев центозавра, дважды треск сокрушаемых деревьев заставлял юных твини замирать от ужаса. Но оба раза чудовища уходили прочь.
Теперь шла третья ночь. Фибы уверяли их, что с рассветом можно будет пуститься в обратный путь, и уже одна мысль о комфорте Венустауна доставляла удовольствие. Приключения и переживания - это прекрасно; с каждым часом гордость за Генри все ярче сверкала в глазах Айрин - а глаза у нее изумительные! - Но все же мысли о Венустауне и дружелюбных Возвышенностях были приятны.
Генри перевернулся на живот, уставясь в огонь и размышляя о прожитых им двадцати годах... почти двадцати.
- Ах, черт! - он поранился о жесткую траву. - А ведь пора бы уже подумать о женитьбе...
Взгляд Генри невольно скользнул по фигурке, спящей по другую сторону костра. Словно в ответ, веки Айрин задрожали, в глубине синих глаз мелькнул отблеск пламени.
- Никак не могу заснуть, - пожаловалась она, тщетно пытаясь пригладить свой белый хохолок. - Такая жарища.
Она с неудовольствием покосилась на костер. К Генри вернулось хорошее настроение:
- Ты проспала несколько часов... и храпела, как тромбон.
Глаза Айрин распахнулись.
- Не может быть! - воскликнула девушка и добавила трагически дрогнувшим голосом: - Я храпела?
- Не, конечно, нет! - Генри с подвыванием расхохотался, остановившись лишь от внезапного резкого соприкосновения сапога Айрин со своими ребрами.
- Ой! - Вырвалось у него.
- Не смейте больше со мной разговаривать, мистер Скэнлон! - Последовала хладнокровная реплика девушки.
Теперь настал черед трагических взглядов от панического испуга для Генри. Он пошел пятнами и осторожно сделал шаг к девушке; вдруг застыл от оглушительного рева центозавра. Когда он пришел в себя, то обнаружил в своих объятиях Айрин.
Опомнившись, она попыталась освободиться, но тут рев центозавра прозвучал снова, уже с другой стороны... и она вновь нырнула в объятия Генри. Он побледнел, несмотря на прекрасную добычу.
- Кажется, фибы загнали центозавра в ловушку. Пойдем, спросим.
В наступившем сером рассвете фибы казались смутными пятнами. Глазам открывались только ряды и ряды искаженных утренним туманом тел. Все они производили впечатление замкнутой сосредоточенности; лишь один из фибов направился навстречу твини. Генри обменялся с ним рукопожатием и чуть позже сообщил:
- Они поймали трех центозавров, с большим количеством им не справиться. Мы прямо сейчас отправляемся на Возвышенность.
Восход солнца застал отряд в двух милях выше по течению. Твини, пробираясь вдоль берега, опасливо поглядывали на близкие джунгли. В редких просветах мелькали огромные серые туши. Рев рептилий почти не прерывался.
- Прости, что я потащил тебя с собой, Айрин, - произнес Генри. - Теперь я уже не так уверен, что фибы могут справиться с монстрами.
Айрин покачала головой.
- Все в порядке, Генри. Я сама этого хотела. Только... мне кажется, можно было бы отправить фибов и одних. Тут мы им ни к чему.
- Это верно, они и без нас справляются! Но если вдруг центозавры выйдут из-под контроля, настанет наша очередь: от нас им не уйти. В худшем случае мы перебьем ящеров из тонитов...
Он замолчал, поглаживая смертоносное оружие, ощущая его холодную надежность. Первая ночь обратного пути прошла для обоих твини без сна. Где-то там, невидимые во тьме, фибы сменяли друг друга, их телепатический контроль над крохотным умишком гигантских двадцатиногих ящеров при этом слегка менялся. Там, в джунглях, три чудовища весом по нескольку сотен тонн раздраженно выли, сопротивляясь силе, заставляющей их двигаться вопреки собственной воле; бессильно неиствовали из-за невидимого барьера, не позволявшего им приближаться к потоку.
Сидя возле костра, двое твини, затерявшиеся между горами плато с одной стороны и хрупкой защитой телепатической паутины с другой, с волнением глядели в сторону Возвышенности, начинавшейся милях в сорока впереди.
Продвижение шло медленно. Если фибы начинали подгонять, то центозавры упрямились. Но постепенно воздух становился прохладнее, джунгли по берегам редели, расстояние до Венустауна сокращалось.
Генри отметил первые признаки знакомой растительности с нескрываемым облегчением. Только присутствие Айрин заставляло его продолжать играть роль героя.
Он презирал себя и испытывал необоримое желание, чтобы их донкихотское странствие поскорее кончилось; но сказал совсем другое:
- Ну вот, практически все позади, кроме аплодисментов. И будь уверена, аплодисменты будут, Айрин. Мы вернемся героями, ты и я.
На Айрин его энтузиазм подействовал слабо.
- Я устала, Генри. Давай передохнем.
Она медленно опустилась на землю, и Генри, дав сигнал фибам, присоединился к ней.
- Долго нам еще идти, Генри?
Почти невольно она устало примостила голову на его плече.
- Еще один денек, Айрин. Завтра, к этому времени, мы уже будем дома, - он чувствовал себя негодяем. - Думаешь, нам не следовало браться за это самим, да?
- Ну, тогда это представлялось удачной идеей.
- Да, конечно, - согласился Генри. - Я уже заметил, что у меня хватает идей, которые поначалу кажутся удачными, но потом приносят одно разочарование. - Он философски покачал головой. - Не знаю, почему так, но так оно и есть.
- Все, что я знаю, - заметила Айрин, - что мне теперь и на ноги не подняться... И мне это безразлично...
Голос ее прервался, когда прекрасные голубые глаза взглянули направо. Один из центозавров задержался посредине небольшого притока реки. Его громадное извивающееся тело, опирающееся на десять пар коренастых ног, отвратительно поблескивало. Омерзительная голова, покачиваясь, поднялась к небу, и чудовищный вой распорол воздух. Ему ответил другой ящер.
Айрин вскочила на ноги.
- Генри, чего ты ждешь? Идем же! Скорее!
Генри, поудобнее перехватил тонит и тоже поднялся.
* * *
Артур Скэнлон одним свирепым глотком опрокинул в себя пятую чашечку кофе и, переключив аудиовизор на оптический режим, покрасневшими от бессонницы и запавшими от усталости глазами стал всматриваться в экран. Тщетно! Он встал, подошел к дивану, на котором беспокойно спала мать, наклонился и поправил одеяло.
- Бедная мамочка, - вздохнул Артур и поцеловал ее в бледную щеку. Потом вновь вернулся к аудиовизору и стиснул кулаки. - Ну погодите, доберусь я до вас, дурные головы.
Мэдлин приподнялась.
- Уже стемнело?
- Нет, - насколько мог бодро солгал Артур. - Он объявится еще до заката, мам. Спи, я обо всем позабочусь. Папа наверху, работает со статис-полем. Говорит, что дела идут. Еще несколько дней и будет полный порядок.
Он тихонько присел подле матери, осторожно погладил ее руку. Усталые глаза Мэдлин сомкнулись.
Замигал световой сигнал. Артур бросил на мать последний взгляд и вышел в коридор.
- В чем дело?
Твини-наблюдатель щеголевато отсалютовал.
- Джон Барно просил сообщить, что надвигается ураган.
Он протянул официальный рапорт. Артур раздраженно пробежал бумагу глазами.
- Неужели нам не достаточно всего остального, а? И что еще ждет нас на Венере?
- Судя по всему, нам придется очень скверно. Барометр падает невероятно быстро. Концентрация ионов в верхних слоях атмосферы - на неуравновешенном максимуме. Бьюла вышла из берегов и быстро поднимается.
Артур нахмурился.
- В Венустаун вода не проникает - выходы, как-никак, ярдах в пятидесяти выше уровня реки. А если ливень - на нашу дренажную систему можно положиться, - неожиданно он скорчил рожу: - Возвращайся и передай Барно, что этот ураган - в мою честь; пусть он хоть сорок дней и ночей свирепствует! Может, заодно смоет землян.
Он повернулся, но твини остановил его.
- Простите, сэр, но это не самое скверное. Сегодня разведывательный отряд...
- Разведотряд? - растерялся Артур. - Кто разрешил ему выйти наружу?
- Ваш отец, сэр. Они должны были войти в контакт с фибами - не знаю, каким образом.
- Хорошо. Дальше?
- Обнаружить фибов не удалось, сэр.
И тут Артур впервые испугался настолько, что даже позабыл о своем беспокойстве за брата.
- Исчезли?
Твини кивнул:
- Похоже, ушли искать спасения от надвигающегося урагана. Вот поэтому Барно и ожидает наихудшего.
- Крысы бегут с корабля, - пробормотал Артур. - Господи! Все сразу! Все сразу!
* * *
Закат догорал и тьма медленно взбиралась по склонам гор. Последние солнечные лучи высвечивали лишь стремительные контуры возносящихся в поднебесье пиков.
Айрин поежилась:
- Становится холоднее, правда?
- Холодный ветер скатывается с гор. Похоже, надо ожидать непогоды, - рассеянно согласился Генри. - Думаю, и река поднялась. - Он замолк, но после короткой паузы заговорил снова; в его голосе звучало возбуждение: - Ты только посмотри, Айрин, всего несколько миль до озера, а там мы, считай, уже в поселке землян. Почти все позади!
- Я рада, - кивнула Айрин. - За нас... И за фибов тоже.
Основания для последних слов у нее были. Фибы плыли все медленнее. Днем раньше с верховьев реки к ним прибыло подкрепление, но даже с этой помощью продвижение вперед давалось заметно труднее. Непривычный холод беспокоил многоногих ящеров, они со все растущей неохотой поддавались воздействию мысленной силы фибов.
Первые капли упали, едва они добрались до озера. Сгустилась тьма; в ослепительных голубых сполохах молний деревья казались призраками, воздевавшими к разгневанному небу качающиеся руки ветвей, факел неожиданно вспыхнувший в отдалении, являл собой погребальный костер сраженного молнией дерева.
Генри побледнел.
- Выбираемся на открытое место. Под деревьями в такую погоду опасно.
Прогалина, которую он имел в виду, находилась уже почти на самой окраине поселка землян. Наспех сколоченные домишки, такие маленькие и ненадежные перед лицом буйной стихии, то тут, то там были освещены, что говорило о присутствии людей. И когда первый центозавр, спотыкаясь и сокрушая деревья, выбрался на расчищенное пространство, ураган разразился во всей своей ярости.
Твини теснее прижались друг к другу.
- Фибы их ведут, - воскликнул Генри; голос его был едва различим сквозь дождь и ветер. - Надеюсь, им это удастся.
Айрин спрятала промокшую головку на таком же промокшем плече Генри.
- Не могу смотреть! Эти домишки развалятся, словно они сделаны из кубиков! Бедные-бедные люди!
Три монстра надвигались на здания. Их движения становились все быстрее, фибы держали их под телепатическим контролем уже не так сильно.
- Нет, Айрин, нет! Они их задержали!
Центозавры остановились, злобно меся лапами грязь, их рев мощно и чисто перекрыл звуки урагана. Взволнованные лица стали выглядывать из хижин.
Захваченные врасплох - большинство из них только что проснулись, оказавшиеся лицом к лицу с венерианской бурей и кошмарными чудовищами, они и подумать не могли о каких-либо организованных действиях. Они выскакивали кто в чем был, и не выдержав вида чудовищ, пускались наутек.
Смятение царило невообразимое. Один или два человека все-таки попытались оказать сопротивление, они открыли яростную пальбу по горам живой плоти, но убедившись в ее неэффективности, тоже бросились прочь.
Когда в деревне не осталось ни одного человека, гигантские рептилии ринулись вперед, и там, где совсем недавно стояли дома, вскоре лишь остались раздробленные обломки.
- Они никогда не вернутся, Айрин. Никогда! - Генри был в восторге от успеха своего плана. - Теперь мы с тобой герои... - его голос взвинтился до пронзительного визга. - Айрин, назад! Под деревья!
Рев центозавров достиг самой низкой ноты. Ближайший ящер присел на двух задних парах ног, его гигантская голова, поднятая на две сотни футов, чудовищным силуэтом рисовалась на фоне грозовых сполохов. С глухим шлепком он вновь опустился на все лапы и побрел к реке, которая бушевала теперь под ударами урагана, выйдя из берегов.
Фибы потеряли контроль над чудовищами!
Генри толкнул девушку в сторону, его тонит тут же полыхнул. Айрин медленно пятилась, держа свое оружие наготове.
Генри не промахнулся - пурпурный шар вспыхнул в ночи, и ближайший центозавр дернулся, его мощный хвост замолотил по ближайшим деревьям. Из дыры, где только что была нога, потоком хлынула кровь. Ящер в слепой ярости атаковал врага.
Последовала новая пурпурная вспышка - и он рухнул с тяжким грохотом, жуткий рев сменился пронзительным беспомощным визгом.
Но два других чудовища уже мчались в атаку. Они слепо перли в направлении источника той силы, что всю неделю держала их в повиновении; иполненные неистовства, они стремились ко мщению со всей мощью своей безмозглой ненависти. И на пути этой безжалостной силы оказались двое твини.
Позади бурлила река. Впереди - лес, полный грохота сокрушаемых деревьев и раздирающего уши рева.
И тут внезапно откуда-то со стороны ударили тониты. Пурпурные сполохи... шквал ударов... спазматический визг... И настала тишина; даже ветер, словно преклонился перед недавними событиями, мгновенно стих.
Генри издал торжествующий вопль и заскакал в импровизированном беовом танце.
- Это пришли наши, из Венустауна, Айрин! - орал он. - Они перебили центозавров! Теперь всему конец! Мы спасли твини!
Все произошло в одно мгновение. Айрин выронила тонит, зарыдала от облегчения, бросилась с Генри, споткнулась - и река подхватила ее.
- Генри!!! - Ветер унес крик прочь.
За одно мучительное мгновение Генри понял, что не в силах ничего поделать. Он лишь недоверчиво и глупо таращился на то место, где только что стояла Айрин. А потом сам оказался в воде, и медленно погрузился в кипящую тьму.
- Айрин!!!
Ни звука в ответ - лишь вой ветра. Он попытался плыть, но тщетно. Даже на поверхности Генри с трудом удерживался лишь на доли секунды, едва успевая сделать новый вдох.
- Айрин!
Никакого ответа. Только стремительно мчащаяся вода и тьма.
И тут что-то коснулось его. Он инстинктивно оттолкнулся, но напор усилился. Он почувствовал, что его выталкивают из воды. Измученные легкие с трудом начали втягивать воздух. Генри увидел ухмыляющуюся морду фиба, а потом все пропало. Осталось лишь ощущение холодной, мрачной сырости.
* * *
Воспринимать окружающее он начал отрывочно. Сперва - он сидит под деревом на одеяле. Потом - теплое излучение рефлекторов сверху, свет автоламп. Кругом толпились люди, и он понял, что дождя больше нет.
Он повел вокруг затуманенными глазами и прошептал:
- Айрин!
Она сидела рядом - укутанная, как и он, слабо улыбаясь.
- Со мной все в порядке, Генри. Фибы выловили нас вовремя.
К нему наклонилась Мэдлин, он ощутил на губах вкус горячего кофе.
- Фибы рассказали нам, как здорово вы им помогли. Мы гордимся вами, сынок - тобой и Айрин.
Улыбка превратила лицо Макса в символ родительского удовлетворения.
- Психологически ваш расчет был замечателен. Венера достаточно обширна, здесь хватает пригодных для жизни районов, чтобы земляне не захотели вернуться туда, где кишат центозавры... по крайней мере, в ближайшее время. А когда они снова объявятся, у нас уже будет статис-поле.
Из тьмы выступил Артур. С силой похлопал Генри по плечу, крепко пожал руку Айрин.
- Мы с твоим телохранителем послезавтра устраиваем празднество, - сообщил он ей, - так что приведи себя в порядок и отдохни как следует. Это будет величайшее торжество.
- Праздник, да? - произнес отчетливо Генри. - Хорошо, тогда я скажу тебе кое-что. Я намерен... жениться. Думается, я уже достаточно взрослый.
Глаза Айрин опустились, отчаянно сосредоточившись на траве.
- На ком же, Генри?
- На ком? На тебе, конечно же. Господи, да на ком же еще?
- Но ты даже не спросил меня. - Она произнесла это не торопясь, но с величайшей решительностью.
На мгновение Генри смутился, потом упрямо стиснул зубы.
- Верно, не спросил. Но я уже сделал предложение. Что же ты ответишь?
Он придвинулся к ней поближе; Макс кашлянул и жестом отослал их прочь. Внезапно к ним приблизился один фиб. Он медленно, неуклюже двигался по влажной траве, помогая себе неприспособленными для этого лапами. Приблизившись, он протянул им передние конечности.
Намерения его были ясны. Айрин и Генри тоже протянули руки. На несколько секунд сделалось тихо, потом глаза фиба понимающе заблестели в свете автоламп. Смущенно взвизгнула Айрин, озадаченно хихикнул Генри. Контакт нарушился.
- Ты видела то же, что и я? - спросил Генри.
Айрин покраснела.
- Да. Много-много маленьких фибиков, десятка полтора...
- ...с длинными белыми хохолками!


Айзек Азимов

­­
Вокруг Солнца Головач Ленa в сообществе Бесконечность 10:45:59

Сrасkроt­ twilek

Весело, хоть и не очень мелодично, напевая себе под нос, Джимми Тэрнер вошел в приемную.
— Здесь Старая Кислятина? — спросил он, подмигивая хорошенькой секретарше и вгоняя ее этим в краску.
— Здесь, и ждет вас, — кивнула она в сторону двери, на которой жирными черными буквами значилось:
«Фрэнк Мак-Катчен, генеральный директор Межпланетного почтового ведомства».
Джимми вошел.
— Хэлло, командир! Что на этот раз?
— О, это вы! — Мак-Катчен оторвался от лежавших на столе бумаг и пожевал окурок своей сигары. — Садитесь.
Подробнее…Из-под кустистых бровей он уставился на вошедшего. «Старую Кислятину», как называли Мак-Катчена все сотрудники Межпланетного почтового ведомства, никто не мог припомнить смеющимся, хотя, если верить слухам, в детстве, наблюдая падение своего отца с яблони, он улыбнулся. Всякий, кто поглядел бы на его лицо сейчас, объявил бы этот слух преувеличенным.
— Слушайте, Тэрнер! — рявкнул Мак-Катчен. — Межпланетное почтовое ведомство открывает новую линию, и решено, что проложите ее вы. — Не обращая внимания на гримасу Джимми, он продолжал: — Отныне почту на Венеру будут доставлять круглый год.
— Что? Я всегда считал: когда Венера находится по другую сторону Солнца, возить туда почту — сплошное разорение.
— Точно, — согласился Мак-Катчен, — если лететь обычным путем. Но если бы можно было достаточно близко подойти к Солнцу, мы стали бы летать по прямой. В том-то вся суть! Создан новый корабль, способный приблизиться к Солнцу на двадцать миллионов миль и неопределенно долгое время оставаться на этой дистанции.
— Постойте! — нервно перебил Джимми. — Я не совсем понимаю, Кисл… мистер Мак-Катчен. Что это за корабль?
— Почем я знаю? Я сам не специалист, но, насколько мне известно, он создает вокруг себя некое поле, не пропускающее солнечных лучей. Вы поняли? Они отклоняются. Жара до вас не доходит. Вы можете пробыть там хоть целый век, и вам будет прохладнее, чем в Нью-Йорке.

— Вот как? — Джимми был настроен скептически. — Испытания проведены, или именно эту маленькую деталь оставили для меня?
— Испытания, конечно, были, но не в естественных условиях.
— Раз так, я отказываюсь. Я достаточно потрудился для ведомства, но всему есть предел. Я еще не сошел с ума.
Мак-Катчен чопорно выпрямился.
— Напомнить вам присягу, которую вы дали, поступая на службу, Тэрнер? «Помешать нашим космическим полетам…»
— «…способна только смерть», — закончил Джимми. — Все это я знаю не хуже вас, и еще я заметил, что очень легко цитировать присягу, сидя в удобном кресле. Если вы такой идеалист, летите сами. Что до меня, то это исключено. И можете, если угодно, меня уволить. Уж такую работу я всегда найду. — Он пренебрежительно щелкнул пальцами.
Мак-Катчен понизил голос до вкрадчивого шепота:
— Ну, ну, Тэрнер! Не надо так горячиться. Вы меня не дослушали. Помощником у вас будет Рой Снид.
— Ха! Снид! Этого плута вам и за миллион лет не уговорить. Так что не рассказывайте мне сказок.
— Собственно говоря, он уже дал согласие. Я думал, вы составите ему компанию, но вижу, он был прав. Он с самого начала был уверен, что вы спасуете. А я с ним спорил. — Он жестом отпустил Джимми и тут же занялся докладной, которую читал перед его приходом.
Джимми пошел к двери, нерешительно постоял возле нее и вернулся назад.
— Минутку, мистер Мак-Катчен! Что, Рой действительно летит?
Мак-Катчен рассеянно кивнул, целиком поглощенный чтением документа. Джимми взорвался:
— Вот негодяй! Значит, этот длинноногий воображала считает, что я струшу?! Ну, я ему покажу! Я принимаю ваше предложение и ставлю десять долларов против венерианского пятака, что Рой в последнюю минуту сдрейфит!
— Хорошо! — Мак-Катчен встал и пожал ему руку. — Я знал, что вы согласитесь. С деталями вас ознакомит майор Вэйд. Я думаю, вы отправитесь недель через шесть, а так как я завтра лечу на Венеру, мы, вероятно, там встретимся.

Джимми, все еще кипя, вышел, а Мак-Катчен нажал кнопку звонка:
— Вызовите по видеофону Роя Снида, мисс Вильсон.
После короткой паузы вспыхнул красный сигнал, раздался щелчок, и на экране возник темноволосый, франтоватый Снид.
— Хэлло, Снид! — прорычал Мак-Катчен. — Вы проиграли пари. Тэрнер согласен. Я думал, он лопнет со смеху, когда сказал ему, что вы говорили — он не полетит. С вас двадцать долларов.
— Подождите, мистер Мак-Катчен! — Лицо Снида потемнело от гнева. — Вы что, сказали этому безмозглому кретину, будто я отказался? Конечно, сказали, знаю я вас! Я-то полечу, но ставлю еще двадцатку, что он передумает. А я полечу, не сомневайтесь!
Мак-Катчен, не дожидаясь, пока он кончит возмущаться, выключил видеофон. Затем откинулся на спинку кресла, выплюнул изжеванный окурок и закурил новую сигару. Лицо его по-прежнему осталось кислым, но в голосе явственно слышалось удовлетворение, когда он произнес:
— Ха! Я знал, что на это они клюнут.

* * *


С усталыми, вспотевшими двумя космонавтами на борту «Гелиос» летел по орбите Меркурия. Многонедельное космическое путешествие вдвоем вынуждало Джимми Тэрнера и Роя Снида соблюдать видимость приятельских отношений, и все же они почти не разговаривали. Прибавьте к этой скрытой враждебности изнуряющую жару и мучительную неуверенность в благополучном исходе предприятия, и вы поймете, что положение обоих было незавидным.
Джимми уныло посмотрел на пульт с множеством разных индикаторов и, откинув упавший на глаза мокрый клок волос, буркнул:
— Что там вытворяет термометр, Рой?
— Сто двадцать пять по Фаренгейту, и ртуть все ползет вверх, — тем же тоном ответил Рой.
Джимми цветисто выругался, после чего сказал:
— Система охлаждения на пределе, корпус корабля отражает 95 процентов солнечной радиации, и при всем том такая жарища. — Он помолчал. — Гравиметр показывает, что мы находимся в тридцати пяти миллионах миль от Солнца.

Значит, нам осталось еще целых пятнадцать миллионов миль до зоны, где включится дефлекторное поле. Температура поднимется, возможно, до ста пятидесяти. Нечего сказать, приятная перспектива! Проверь-ка испарители. Если воздух не будет абсолютно сухим, нам долго не выдержать.
— Орбита Меркурия, только подумать! — голос Снида стал хриплым. — Никто никогда не был так близко к Солнцу. А мы продолжаем приближаться к нему.
— Многие были и так близко, и еще ближе, — напомнил Джимми, — но они потеряли управление и сели на Солнце.
Фридлендер, Дебюк, Антон… — Он умолк, наступило тягостное молчание.
Рой нервно поерзал.
— Насколько оно вообще эффективно, это поле? Знаешь, Джимми, такие воспоминания не слишком ободряют.
— Ну, испытания проведены в самых жестких условиях, максимально приближённых к реальным. Я наблюдал их. На корабль обрушили радиацию, примерно равную солнечной в радиусе двадцати миллионов миль. Эффект был потрясающий. Залитый ослепительно ярким светом корабль сделался невидимым. И с корабля испытатели не видели происходящего снаружи, совершенно не ощущая при этом жары. Одно любопытно: поле включается только при определенной интенсивности радиации.
— Хотелось бы, чтобы все это скорей кончилось, а как — мне уже все равно, — рассердился Рой. — Если Старая Кислятина думает постоянно гонять меня по этому маршруту, что ж — он лишится своего аса.
— Он лишится двух асов, — поправил Джимми.
Разговор оборвался; «Гелиос» продолжал свой полет.

* * *


Жара усиливалась: 130, 135, 140. А через три дня, когда ртуть подобралась к отметке «148», Рой объявил, что они приближаются к критической зоне — туда, где солнечная радиация достаточно интенсивна, чтобы вызвать действие поля.

* * *


Напряжение достигло предела; сердца обоих бешено колотились.
— Это произойдет сразу?
— Не знаю. Придется ждать.
Сквозь иллюминаторы видны были только звезды. Слепящие лучи Солнца не проникали внутрь корабля, специально сконструированного таким образом, что под действием мощной радиации иллюминаторы автоматически закрывались.
А потом звезды начали понемногу исчезать, сперва — тусклые, затем — яркие: Полярная, Регул, Арктур, Сириус. Космос стал одной сплошной чернотой.
— Действует! — выдохнул Джимми. И почти в тот же момент обращенные к Солнцу иллюминаторы открылись. Солнца не было!
— Ха! Я уже ощущаю прохладу, — Джимми Тэрнер ликовал. — Здорово!.. Знаешь, если бы создать дефлекторное поле против излучения любой силы, мы получили бы самое мощное оружие — возможность делаться невидимками. — Он закурил и сибаритом раскинулся в кресле.
— Но пока что мы летим вслепую, — напомнил Рой.
Джимми покровительственно усмехнулся.
— Можешь не беспокоиться, Красавчик. Это уж моя забота. Мы вышли на солнечную орбиту. Через две недели мы обогнем Солнце, я выпущу ракеты, и мы устремимся прямиком к Венере. — Он был чрезвычайно доволен собой. — Джимми Тэрнер — «голова»! Можешь на него положиться. Вместо обычных шести месяцев мы потратим всего два. За штурвалом ас Межпланетной почты.
Рой неприятно хохотнул.
— Послушать тебя, так подумаешь — это твоя заслуга. А вся твоя работа — вести корабль по курсу, который рассчитан мною. Голова здесь Я, ты — только руки.
— Ну? Каждый молокосос в летном училище умеет рассчитывать курс. А чтобы водить корабли, надо быть мастером.
— Ну, это ты так считаешь. А кому больше платят? Тому, кто ведет корабль, или тому, кто составляет расчеты?
На это Джимми возразить ничего не смог, и Рой с победным видом вышел из рубки. А «Гелиос» все летел.
Два дня прошли спокойно, а на третий Джимми, глянув на термометр, встревоженно почесал затылок. Вошедший в эту минуту Рой вопросительно поднял брови.
— Что-нибудь случилось? — Он наклонился к шкале. — Ровно 100 градусов. Не вижу причин расстраиваться. По твоему виду я решил, что стало барахлить поле и температура снова поднимается. — Он нарочито зевнул.
— Безмозглый кривляка! — Джимми поднял ногу, как бы собираясь лягнуть его. — Я предпочел бы, чтобы температура поднималась. Слишком уж оно активно, это поле, на мой взгляд..
— Гм! Что ты имеешь в виду?
— Постараюсь объяснить, а ты слушай внимательно — может, поймешь. Этот корабль напоминает термос. Он с большим трудом нагревается и с таким же трудом остывает. — Джимми сделал паузу, давая собеседнику время осмыслить сказанное. — В обычном диапазоне температур он не должен терять больше двух градусов в сутки при отсутствии дополнительных внешних источников тепла. Допускаю, что в нынешних условиях потери могут составлять пять градусов в сутки. Усваиваешь?
Рой слушал его, разинув рот. Джимми продолжал:
— Меньше чем за три дня этот чертов корабль отдал пятьдесят градусов тепла.
— Быть не может!
— Факт, — Джимми невесело усмехнулся. — И я знаю, в чем дело. Все это проклятое поле. В борьбе с внешней радиацией оно спешит растратить все тепло нашего корабля.
Рой быстро произвел в уме расчет.
— Если это действительно так, через пять дней будет достигнута точка замерзания и последнюю неделю мы проведем в зимних условиях.
— Именно. Даже если с понижением температуры потери уменьшатся, градусов тридцать-сорок мороза нас ожидают.
Настроение у Роя упало.
— Мороз в двадцати миллионах миль от Солнца!
— Это еще не самое страшное, — добавил Джимми. — «Гелиос», как все корабли Марса и Венеры, не имеет отопительной системы. Они ведь рассчитаны на полет под палящим солнцем и в условиях минимальной теплоотдачи, а потому совершенствуются в охлаждении. У нас, к примеру, весьма эффективная рефрижераторная установка.
— Да, дело дрянь. И скафандры у нас соответствующие.
Хотя пока они страдали еще не от холода, а от жары, обоих прошиб озноб.
— Я не намерен этого терпеть, — взорвался Рой. — И никто нас не заставит. Я за то, чтобы сейчас же повернуть назад к Земле.
— Валяй! И ты берешься на таком расстоянии от Солнца рассчитать курс с гарантией, что оно нас не притянет?
— Черт! Я об этом не подумал.
Итак, делать было нечего. Радиосвязь прекратилась с момента, когда они покинули орбиту Меркурия. Никакие радиоволны не могли пробиться сквозь помехи, возникающие в такой близости от Солнца, да еще при его максимальной активности.
Оставалось ждать развития событий. Ближайшие несколько дней были целиком посвящены наблюдению за термометром, прерываемому только для того, чтобы обрушить на голову мистера Мак-Катчена очередную порцию бессильных проклятий. Это сделалось таким же ритуалом, как еда и сон, и так же не доставляло удовольствия.
А «Гелиос», безучастный к горестям своего экипажа, все летел.
Как Рой и предсказывал, к исходу седьмого дня их пребывания в дефлекторной зоне ртуть в термометре упала до отметки «холод». Ничего неожиданного в этом не было, и все же они почувствовали себя несчастными.
Джимми накачал из цистерны около ста галлонов воды и заполнил ею почти все сосуды на борту.
— Чтобы трубы не лопнули, — объяснил он. — А если они все же лопнут, у нас, по крайней мере, будет достаточно воды. Впереди ведь еще целая неделя.

А на следующий, восьмой, день вода действительно замерзла. Уныло глядели они на голубую корку льда. Джимми пощупал ее и мрачно констатировал:
— Крепкая.
Он натянул на себя еще одну простыню.
Отвлечься от мыслей о все усиливающемся холоде было трудно. Рой и Джимми реквизировали все имевшиеся на корабле простыни и одеяла, предварительно надев по три-четыре рубашки и столько же пар брюк.
Они старались по возможности не вылезать из постелей, а если уж приходилось, жались к топливной форсунке. Но и от этого сомнительного удовольствия вскоре пришлось отказаться: Джимми заметил, что горючее необходимо экономить, так как иначе не на чем будет растопить воду и отогреть замерзшую еду.
Оба были несдержанны и готовы из-за пустяков ссориться, но сейчас, попав в беду, они перестали бросаться друг на друга. А на десятый день, объединенные ненавистью к общему врагу, они неожиданно стали друзьями.
Температура дошла до нуля по Фаренгейту и обнаруживала явную тенденцию к дальнейшему понижению. Джимми жался в углу, с удивлением вспоминая, как ворчал некогда по поводу августовской жары в Нью-Йорке. Рой окоченевшими пальцами подсчитывал на бумаге, сколько еще осталось терпеть эту муку. С отвращением поглядев на итог — 6354 минуты, он сообщил эту цифру Джимми. Последний огрызнулся:
— Мне кажется, я и 54 минуты не выдержу, а об остальных 6300 говорить нечего. — И раздраженно прибавил: — Хоть бы ты что-нибудь придумал.
— Не будь мы в такой близости от Солнца, можно было бы с помощью хвостовых ракет ускорить ход.
— Да, а если бы мы сели на Солнце, нам было бы совсем тепло. Много от твоих предложений толку!
— Ну, ты ведь называешь себя «Тэрнер-голова». Вот ты и придумай. А то, послушать тебя, так это я во всем виноват…
— Ты и виноват, осел в человеческом облике! Здравый смысл с самого начала удерживал меня от этого дурацкого путешествия. Я сразу отказался от предложения Мак-Катчена. И был прав. И что же? — с горечью сказал он. — Нашелся такой дурак, как ты, который согласился на то, на что ни один нормальный человек не согласился бы. И мне пришлось разделить эту глупость с тобой. — Голос его достиг самых высоких нот. — Надо было предоставить тебе одному лететь и мерзнуть, а я сидел бы себе у камелька и злорадствовал. Знай я, чем это кончится, я так бы и поступил.
Лицо Роя выразило обиду и изумление.
— Да? Вот, значит, как было дело! Одно тебе скажу: в искусстве искажать факты ты способен побить любого. Ведь это именно ты был настолько глуп, что согласился лететь, а я — всего лишь жертва обстоятельства.
Джимми посмотрел на него с величайшим презрением.
— Холод отшиб у тебя последние остатки мозгов.
— Слушай, — накаляясь, ответил Рой. — 10 октября Мак-Катчен по видеофону сообщил мне, что ты дал согласие и посмеялся надо мной как над трусом. Будешь отрицать?
— Естественно, буду. 10 октября мне от Кислятины стало известно, что ты летишь и заключил пари… — Джимми вдруг растерянно умолк. — Слушай… Мак-Катчен действительно сказал тебе, что я согласился?
Потрясенный внезапной догадкой, Рой на миг перестал даже ощущать холод.
— Клянусь! Потому-то и я полетел.
— Но он сказал мне, что ты летишь, и это вынудило меня согласиться. — Джимми вдруг почувствовал себя последним дураком.
Оба надолго погрузились в молчание. Когда Рой снова заговорил, голос его дрожал от избытка переполнявших его чувств:
— Джимми, мы стали жертвами подлого, низкого обмана. — Он задыхался от ярости. — Это прямо-таки разбой среди бела дня…
Джимми, внешне более хладнокровный, был, однако, зол не меньше.
— Ты прав, Рой. Мак-Катчен подло обманул нас. Он дошел до предела человеческой низости. Но ему это так не сойдет. Когда мы переживем эти 6300 с чем-то минут, мы сведем с мистером Мак-Катченом счеты.
— Что мы с ним сделаем? — глаза Роя хищно блеснули.
— В данный момент я охотно разорвал бы его в клочья.
— Недостаточно мучительно. Может, лучше сварить его в кипящем масле?
— Неплохо, но отнимет слишком много времени. Давай лучше отдубасим его по доброму старому методу.
Рой потер руки.
— У нас еще будет время поразмыслить над этим. Вот мерзкий, подлый, грязный… — дальше пошло непечатное.
В следующие четыре дня температура продолжала падать. На четырнадцатый, последний, день ртуть в термометре замерзла.
В этот последний, ужасный день они разожгли форсунку, истратив весь свой скудный запас горючего. Полузамерзшие, они жадно стремились впитать в себя каждую каплю тепла.
За несколько дней до того Джимми разыскал где-то пару теплых наушников, и теперь они ежечасно переходили из рук в руки. Погребенные под горкой одеял Рой и Джимми беспрестанно растирали свои руки и ноги. Разговор, почти исключительно сосредоточенный на особе Мак-Катчена, становился с каждой минутой все злее.
— Вечно цитирует этот трижды проклятый девиз Межпланетной почты: «Помешать нашим космическим полетам…» — Джимми задохнулся от бессильной ярости.
— Да, — подхватил Рой. — А сам вместо того, чтобы делать мужскую работу, протирает стулья в конторе, будь он неладен!
— Ладно, через два часа мы выйдем из дефлекторной зоны. Затем еще три недели — и мы на Венере. — Джимми чихнул.
— Скорей бы! — простуженным голосом откликнулся Рой. — Ни за что больше не суну нос в космос, только последний раз — чтобы добраться домой, на Землю. А затем поселюсь где-нибудь в Центральной Америке и займусь разведением бананов. Там хоть тепло.
— Нас могут не выпустить с Венеры после расправы, которую мы учиним над Мак-Катченом.
— Ты прав. Но это не беда. На Венере еще теплее, чем в Центральной Америке, а мне ничего больше не нужно.
— Нам вообще ничто не грозит. — Джимми снова чихнул. — По венерианским законам самое большое наказание за убийство — пожизненное заключение. Нормальная, теплая, сухая камера на весь остаток жизни. Что еще нужно человеку?
Секундная стрелка хронометра делала круг за кругом: время шло. Рой держал наготове руки, выжидая мгновения, когда можно будет наконец сбросить хвостовые ракеты и позволить «Гелиосу» вырваться из этой кошмарной дефлекторной зоны.
И вот она, команда, взволнованно выкрикнутая Тэрнером:
— Пошел! Пуск!
Грохотнули ракеты. «Гелиос» пронизала дрожь. Отброшенные назад, втиснутые в свои кресла Джимми и Рой почувствовали себя счастливыми. Теперь до встречи с Солнцем, с его живительным сиянием, с благословенной жарой оставались минуты.
Это произошло даже быстрее, чем они ожидали: яркая вспышка света, а затем короткий треск, щелчок — и обращенные к Солнцу иллюминаторы закрылись.
— Гляди! — воскликнул Рой. — Звезды! Конец всем мучениям! Ну, старина, будем подниматься опять, — восторженно сообщил он термометру и поплотнее завернулся в одеяла, так как на корабле еще царил холод.

* * *


Фрэнк Мак-Катчен сидел у себя в венерианском отделении Межпланетного почтового ведомства вместе с седовласым Зебулоном Смитом, изобретателем дефлекторного поля. Говорил один Смит:
— Но право же, мистер Мак-Катчен, мне очень важно знать, как вело себя мое поле. Они ведь уже, конечно, информировали вас обо всем по радио.
Мак-Катчен в глубокой задумчивости раскурил одну из своих знаменитых сигар.
— То-то и оно, что нет, дорогой мой мистер Смит, — сказал он. — Как только они достаточно удалились от Солнца, чтобы радиосвязь с ними стала возможна, я начал запрашивать их о действии поля. Они попросту не отвечают. Единственное, что они сообщили, — выбрались из него живьем. А больше ничего!
Зебулон Смит разочарованно вздохнул.
— Не странно ли? Нет ли здесь некоторого, я бы сказал, нарушения субординации? Я полагал, им приказано подробно отразить в отчетах все, касающееся нового маршрута.
— Так и есть. Но эти двое — мои лучшие пилоты, асы из асов. И оба они с характерами. Ничего не поделаешь. К тому же я обманом вовлек их в эту затею, весьма, как вы знаете, рискованную. И теперь я склонен проявить снисходительность.
— Ну что ж, придется мне, видно, подождать.
— О, недолго, — заверил Мак-Катчен. — Они прилетают сегодня, и я обещаю передать вам всю информацию, как только они мне ее доставят. В сущности, то, что они благополучно провели две недели в двадцати миллионах миль от Солнца, само по себе доказывает успех вашего изобретения. Вы должны быть довольны.
Едва Смит ушел, как секретарша Мак-Катчена встревоженно доложила:
— С пилотами «Гелиоса» что-то неладно, мистер Мак-Катчен. Майор Вэйд только что передал из Паллас-сити, где они сели, что они отказались присутствовать на организованном в их честь торжестве и потребовали немедленно дать им ракету для полета сюда, ничего при этом майору не объяснив. А когда он попытался задержать их, они сделались весьма агрессивны.
Мак-Катчен лишь мельком взглянул на составленную секретаршей докладную.
— Гм! Они чертовски несдержанны. Ладно, как только явятся — пошлите их ко мне. Я вышибу из них дурь!
Часа через три двое непокорных пилотов сами напомнили ему о себе. Он услышал доносившиеся из приемной низкие сердитые голоса, затем возмущенные протесты секретарши — и тут же дверь распахнулась: в кабинет ворвались Джимм Тэрнер и Рой Снид. Последний решительно закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
— Не пускай никого, пока я не кончу, — сказал ему Джимми.
— Будь спокоен, сюда никто не войдет, — мрачно пообещал Рой. — Но не
забудь оставить что-нибудь и для меня.
Мак-Катчен не подавал голоса, пока не увидел, как Тэрнер засучивает рукава. Тут он решил, что пора кончать комедию.
— Привет, ребята, — произнес он с совершенно не свойственной ему сердечностью. — Рад снова видеть вас. Садитесь.
Джимми проигнорировал предложение.
— Не хотите ли сказать еще что-нибудь, прежде чем я приступлю к делу? — Он резко скрипнул зубами.
— Ну, раз на то пошло, я хотел бы спросить, что это все значит. Может быть, дефлектор оказался слаб и вам пришлось в дороге попотеть?
Рой громко засопел, а Джимми окинул Мак-Катчена холодным взглядом и спросил:
— Прежде всего, что это вам вздумалось так подло морочить нас?
Брови Мак-Катчена удивленно поползли кверху.
— Вы имеете в виду мою маленькую ложь? Господи, какие пустяки! Обычный деловой прием. Я ежедневно делаю куда худшие вещи, и люди считают это нормой. Да и что вы на этом потеряли?
— Расскажи ему о нашем «увеселительном рейсе», Джимми, — потребовал Рой.
— Именно это я и собираюсь сделать. — И Джимми, придав своему лицу страдальческое выражение, повернулся к Мак-Катчену. — Сначала мы мучились из-за адской жары — она дошла до 150 градусов, но тут мы не в претензии: мы знали, чего ждать на полпути между Меркурием и Солнцем. Непредвиденное ожидало нас в зоне действия этого вашего поля. Теплоотдача происходила не по градусу в сутки, как нам говорили в летном училище. — Он дал себе передышку, чтобы вставить несколько только что пришедших ему в голову бранных слов, после чего продолжал: — За три дня температура снизилась на 50 градусов, за неделю дошла до точки замерзания, а следующую неделю — долгих семь дней — мы погибали от холода. В последний день ртуть в термометре замерзла!
У него от гнева сорвался голос. Рой в